4 авг. 2012 г.

Гаити — Франция. Приключение украинцев в Париже.


  Наше путешествие на Большие Антильские острова закончилось. Мы побывали в Доминиканской республике, на острове Гаити. Познакомились с гостеприимством местных жителей, с их культурой и бытом, насладились тёплыми водами Атлантического океана и теперь возвращаемся на Родину.

  Единственный в мире частный аэропорт Пунта-Каны, одного из курортов Доминиканской республики,
очень своеобразный, маленький, крыши зданий которого покрыты пальмовыми ветками, собирает людей со всего мира.
Отсюда они и разлетаются в разные части света. Мы летим в Париж, а оттуда, буквально через час после прилёта, отправляемся в Киев.

  Именно в аэропорту Пунта-Каны начались злоключения нашего возвращения, где мы по вине французской компании просидели два часа в ожидании лайнера. Наконец-то, когда на остров опустилась ночная тьма, объявили посадку. К счастью, в комфортабельном «Боинге» восемь часов пролетели незаметно и быстро: кто-то читал, кто-то смотрел кино на французском с английскими титрами, кто-то спал. Я делала поочередно и то, и другое, и третье. Спустя четыре часа полёта на экране высветилась карта, на которой отмечалось движение нашего самолёта. Я открыла шторку иллюминатора: на востоке весь горизонт окрашен алым цветом. Он заливал всё пространство очень быстро: ведь мы двигались в направлении восходящего солнца.

  Париж. Приземляемся в аэропорту «Шарль де Голль», очень большом и самом неудобном в мире. Пройдя в нужный терминал на пересадку, вижу, что самолёт в Киев уже «отчалил». За разрешением явной проблемы иду в информационный отдел. Со мной ещё три пассажира опоздавшего «Боинга». По-английски никто из них не знает ни слова. Выбирают меня предводителем и дают статус переводчика. С первой ролью соглашаюсь, а вот в возможностях продуктивного общения на иностранном языке очень сомневаюсь. Ну да ладно, другого варианта не дано.

  Очень вежливый мужчина в строгой форме авиакомпании AIR-FRANСЕ выписывает билеты на ближайший рейс в Киев. Вроде бы ничто не предвещает ничего плохого: по словам сотрудника аэрофлота, за новый билет доплачивать, конечно, не нужно, на время вынужденного пребывания в столице Франции нас обеспечат гостиницей, обедом, ужином, завтраком и утром спецавтобусом доставят практически к трапу самолёта.

  Благородным жестом настоящего джентльмена сотрудник аэропорта предлагает нам присесть на стульчики и подождать, когда полиция, которой сейчас передадут наши паспорта, откроет временную визу для пребывания на территории французской столицы. Конечно, мы огорчены произошедшим: всем очень хочется поскорее оказаться дома. Но общаются с нами вежливо, вот сейчас и визу дадут, отдохнём! И с новыми силами в путь.

  Просидев два часа на предложенном стульчике, я начаю нервничать. Подхожу к отделу информации, ищу глазами джентльмена. Не нахожу. Спрашиваю у сидящих за стойкой девушек, где же наш наставник. Оказалось, что он ушёл, как говорится, по-английски, не сказав нам ни слова, так как рабочий день у него закончился. Спрашиваю, кто же теперь нами будет заниматься и сколько времени ещё ждать. Девушка с невозмутимым спокойствием отвечает, что знать не знает: авиакомпания никакого отношения к полиции не имеет. Ещё через час, когда нестерпимо захотелось заморить червячка, стала кружиться голова и посасывать под ложечкой, я более решительной походкой вновь подошла к стойке, за которой чем-то усердно занимались французские девушки в форме.

— Если сейчас не обеспечите нас едой, то конкретно для меня будете вызывать врача, — говорю спокойно и убедительно.

— Что случилось?

— Мигрень, знаете, что это такое?

Молодая сотрудница кивает головой:

— Может, вам таблетки?

— Да не нужны мне ваши таблетки, мне еда нужна!

  Девушка предлагает мне написать, что я конкретно хочу, записывает фамилию и имя. Говорит, что сейчас всё будет. Недоумеваю: «Как, только для меня? Со мной же ещё трое!» Теперь недоумевает девушка. Она искренне не может понять, зачем я хлопочу за других, мол, пусть сами о себе побеспокоятся, да и чувствуют они себя вроде бы нормально.

— Они сейчас себя чувствуют нормально, а через час будете и им вызывать врача, — сообщаю опять же очень убедительно. Ей не понять, что мы все родом из СССР, а значит, из «колхоза», у нас коллективистское сознание.

  Через пятнадцать минут все четверо сидим пока ещё на тех же стульчиках и хрустим поджаренными бутербродами. Отлегло, «червячок» утихомирился. Все стало веселее. Ещё через два часа понимаю, что нас здесь держат за идиотов. Вновь иду в направлении стойки. Девушки мне уже не улыбаются, аналогично веду себя и я.

— И какова наша дальнейшая судьба?

— Хотите узнать, идите и сами разговаривайте с полицией, — холодно звучит ответ.

Всё, терпение на пределе.

— Вы понимаете, что мы бы уже подлетали к дому? И только «по милости» вашей авиакомпании торчим здесь. Это не мы должны бегать и узнавать, а вы. Если вы не решите этот вопрос с благополучным исходом для нас, мы подадим на вашу компанию в суд.

  Вернувшись к своему стульчику, начинаю представлять, в какой суд я бы обратилась. Мои фантазии прерывает дама средних лет по имени Маша:

— Оля, ну что же вы всё бегаете, возмущаетесь. Лучше всё равно не будет. Привыкайте к мысли, что нам придётся ночевать здесь.

  Глянув на пластмассовый, совсем некомфортный стульчик, а затем посмотрев в противоположный конец зала, где, укрывшись какими-то покрывалами, мирно спали три негра, я пришла в ужас от такой «лучезарной» перспективы.

  Ещё через три часа сидения стало понятно, что визы нам не откроют, гостиницы нам не видать и нормально отдохнуть точно не получится. Безмятежное лицо Маши меня не успокоило. Наоборот, ещё больше разозлило. Что ж мы за народ такой: всё терпим, со всем соглашаемся, боимся, как бы не было хуже, и поэтому не отстаиваем свои права.

— Знаете, Маша, вы, конечно, можете ночевать на понравившемся вам стульчике, но я буду спать на нормальной кровати.

  С грозным лицом, на котором читался лозунг «Не обеспечите нас едой, питьём, душем и постелью, объявим голодовку и позовём прессу», вновь отправилась к сотрудницам аэропорта. 

Каким-то образом вспомнила весь словарный запас, приобретённый мной за десять лет учёбы в школе и несколько лет обучения в университете. Заявив, что мы, уважаемые в своей стране люди, которым, если бы не обстоятельства, до одного места Франция с её Парижем, не потерпим такого скотского к нам отношения, стукнула кулачком по стойке. Что-то в глазах сотрудниц изменилось.

  Через полчаса мы уже ужинали, принимали душ, стелили постели в очень комфортабельном помещении для отдыха сотрудников аэропорта. Утром, попивая ароматный кофе и жуя тающие во рту круасаны, Маша задумчиво произнесла:

— Как хорошо… Может, ещё на один самолёт опоздать?..

Ольга Сафронова (Мельницкая)



4 авг. 2012 г. by Olga Safronova-Melnitskaja ·

© 2012-2017 Все Права Защищены. Перепечатка материалов, размещение на сайтах и в печатных изданиях разрешается только с личного письменного согласия владельцев материалов и Ольги Сафроновой (Мельницкой) VideoPani